СОВЕТУЕМ ПОЧИТАТЬ

100 самых интересных городов Мира

Узнайте все о самых интересных городах нашей планеты - приготовьтесь к кругосветному путешествию

100 великих кораблекрушений

Подборка самых страшных кораблекрушений в истории человечества

Физиогномика

Наука физиогномика стара как мир. Можно сказать, что она начала формироваться интуитивно. Задумывались ли вы когда-нибудь, почему без видимых причин один человек нам нравится, к другому мы испытываем антипатию, а третий вообще не вызывает никаких эмоций?

Сокровища затонувших кораблей

Узнайте какие сокровища таят в себе морские глубины.

ПОДВОДНАЯ ЛОДКА С-80

ПОДВОДНАЯ ЛОДКА С-80
27 января 1961 года


Советская подводная лодка затонула в Баренцевом море в результате поступления воды через РДП. Поднята 27 июля 1969 года. Погибли 68 человек.
Январь 1961 года стал для Север¬ного флота черным месяцем: из ко-рабельного списка пришлось вычер¬кнуть сразу три подводные лодки. Даже в войну такое случалось неча¬сто... Сначала рванули торпеды в носовом отсеке Б-37, стоявшей у причала в Полярном. Чудовищной силы взрыв разворотил и соседнюю подводную лодку С-350. Погибли 122 моряка. Причины взрыва не вы¬яснены до сих пор.
Потом не вышла на связь ракетная дизельная лодка С-80. Последний раз она дала о себе знать в 23 часа 00 минут 26 января. Командир капитан 3-го ранга А. Ситарчик доложил, что все задачи боевой подготовки отра¬ботаны, и просил «добро» на возвращение на базу. «Добро» дали. Но в
0 часов 47 минут 27 января радиосвязь прервалась. С-80 в Полярный не вернулась. В тот же день комфлота выслал на поиски два эсминца и спа-сательное судно. Район, в котором исчезла С-80, отстоял от побережья на 50 миль и занимал площадь 384 квадратные мили. Глубины — от 200 мет¬ров и ниже. Зимний шторм швырял корабли, моряки тщетно пытались разглядеть сквозь снежные заряды черный силуэт субмарины или хотя бы черное масляное пятно на воде.
На следующий день по флоту объявили аварийную тревогу, и на поис¬ки вышли еще два эсминца, четыре малых противолодочных корабля, корабль разведки и спасательное судно.
Увы, день, вернее арктическая ночь не принесла никаких вестей. Тог¬да начался массированный поиск с привлечением авиации, подводных лодок и рыболовецких судов с их придонными тралами и поисковой аппа¬ратурой. Вдоль береговой линии летали пограничные вертолеты. Радио¬технические посты просеивали на своих экранах каждое пятнышко зас¬ветки.
Командир отвечает за все, что случилось на корабле и с кораблем, даже если он погиб. Не миновала эта участь и навечно 36-летнего коман¬дира С-80 капитана 3-го ранга Анатолия Ситарчика. Вот что пишет о нем и об обстоятельствах катастрофы его бывший непосредственный началь¬ник, командир дивизии подводных лодок Северного флота, а затем адми¬
рал флота Георгий Егоров: «Подводные лодки с крылатыми ракетами — новые, сложные по устройству и управлению корабли. Поэтому нам при-ходилось часто выходить в море на этих кораблях, изучать личный со¬став, особенно командиров. Тогда-то я и обратил внимание на одного из них. В море он допускал оплошности, часто нервничал, что совершенно недопустимо для подводника. Я не раз обращался к командующему под-водными силами контр-адмиралу Г.Т. Кудрявцеву с просьбой отправить этого командира на тщательную медицинскую проверку для определения его психологического состояния, но этого сделано не было.
Вскоре я снова вышел в море на той же подводной лодке для проверки корабля и всех его систем на глубоководное погружение с уходом на ра-бочую глубину до 170 метров.
Испытания показали, что прочный корпус, все забортные отверстия, механизмы в основном удовлетворяют предъявляемым требованиям. Но снова возникли серьезные претензии к командиру корабля. Поэтому я приказал начальника штаба дивизии капитану 1-го ранга Н.М. Баранову не отправлять лодку в море, а заняться совершенствованием подготовки командира и личного состава непосредственно на базе».
Распоряжение комдива не выполнили и отправили С-80 на полигон для отработки плановой курсовой задачи.
Капитан 1-го ранга Егоров находился на мостике плавбазы «Иртыш», когда из перехваченной радиограммы узнал, что С-80 отправлена в море.
«Поэтому, — продолжает Егоров, — не вступая в полемику, а ссыла¬ясь на тяжелый прогноз погоды, дал радиограмму в штаб подводных сил: «В связи с приближающимся ураганом прошу ПЛ С-80 срочно возвратить на базу».
Приближение шторма уже чувствовалось по многим признакам.
Я приказал отправить в море часть лодок с рейда и погрузиться на глубину в назначенных районах. И, находясь на мостике плавбазы «Ир¬тыш», которую на якорях носило с борта на борт ураганной силы ветром 25—30 метров в секунду при сплошных снежных зарядах, следил по лока¬ции за состоянием кораблей на рейде. От командиров лодок периодичес¬ки поступали доклады о положении дел. Пришла радиограмма от подвод¬ной лодки С-80. Поскольку она была адресована штабу подводных сил, мы не смогли ее раскодировать. Полагал, что моя просьба выполнена, что командир С-80 подтвердил приказание штаба о возвращении и лодка направляется на базу.
Уже на рассвете получаю тревожный доклад: «Узел связи флота посто-янно вызывает подводную лодку С-80. Ответа от нее нет».
С ураганом шутки плохи. Каких только не возникло тогда предполо-жений о причинах молчания корабля. Командир С-80, не получив распо-ряжения штаба о возвращении в базу, мог пойти на погружение, чтобы укрыться от шторма под водой.
Решение тренировать экипаж при плавании под РДП в условиях тяже-лого шторма в полярную ночь не вызывалось никакой необходимостью.
Мои сомнения относительно возможностей этого командира, к несчас¬тью, подтвердились.
После подъема лодки с грунта проверка журнала радистов показала, что приказа штаба подводных сил о возвращении С-80 в базу, что могло предотвратить катастрофу, на корабль не поступало. Значит, моя просьба командованием подводных сил не была удовлетворена».
Однако мнения начальников и подчиненных часто расходятся. Быв¬шему лейтенанту, а ныне Герою Советского Союза вице-адмиралу запаса Евгению Чернову командир С-80 запомнился другим человеком: «Это был смелый, решительный и грамотный подводник. Отец его, генерал-авиа- тор, погиб во время войны. Анатолий Дмитриевич выходил в море в от¬цовском летном шлеме и его перчатках. Это был его талисман. Не знаю, взял ли он с собой эти реликвии в тот последний выход...»
Только через неделю — 3 февраля — рыбаки с траулера РТ-38 обна-ружили в трале аварийный буй, которым обозначают место, где затонула лодка. На нержавеющей табличке разобрали тактический номер — С-80.
К сожалению, никто из рыбаков не мог сказать, где и когда они затра- лили буй. Штурманы пытались по расчетам вероятного дрейфа уточнить место. Нанесли на карты район, где штормом могло оборвать буй. Иска¬ли до 16 февраля. Взять бы чуть севернее всего на полторы мили, и лодку бы нашли. Но никто не пересек 70-ю, будто заколдованную параллель. Правда, если бы тогда и обнаружили С-80, помочь ей было бы нечем: мощную судоподъемную фирму ЭПРОН по воле Хрущева давно разогна¬ли. Поднять лодку с глубины 300 метров слабосильная АСС — аварийно- спасательная служба флота — не могла.
«Под аварию» главкому ВМФ СССР удалось выбить деньги на разви¬тие спасательных средств. Самое главное — спроектировали и построили «Карпаты», специальное судно для подъема затонувших лодок.
Подлодку нашли 23 июля 1968 года. С-80 лежала на твердом грунте на ровном киле, накренившись на правый борт.
Первые обследования с помощью спускаемой водолазной камеры по-казали: оба аварийно-спасательных буя — носовой и кормовой — отда¬ны. Значит, подводники были живы по меньшей мере в обоих кормовых отсеках. Верхний рубочный люк задраен. Никаких видимых повреждений ни легкий корпус, ни прочный не имели. Особое внимание обратили на рули: все горизонтальные застыли в положении «на всплытие», вертикаль¬ный же был переложен «лево на борт». Именно по этим последним «те¬лодвижениям» корабля была составлена потом версия гибели.
После долгих проволочек и кадровых неурядиц была сформирована экспедиция особого назначения (ЭОН). Ее командир капитан 1-го ранга Сергей Минченко — безусловный герой этой судоподъемной эпопеи. Ведь начинать приходилось практически с нуля. Правда, в строй только что вступил спасатель подводных лодок «Карпаты». Но поднять с глубины 200 метров подводную лодку — задача более чем сложная.
Минченко вспоминает: «С-80 перетащили в безлюдную бухту Завали- шина, что под Териберкой, и поставили на понтоны. Как быть дальше? Специалисты из минно-торпедного управления уверяли государственную комиссию, что при осушении отсеков торпеды, пролежавшие столько лет под водой, при перепаде давления могут взорваться. Они почти убедили руководство не рисковать и подорвать лодку, не слушая ее, не извлекая тел погибших. При этом терялся весь смысл напряженнейшего труда — поднять корабль, чтобы выяснить причину гибели!
Однажды вечером ко мне приходит минер, капитан 2-го ранга (фами¬лию, к сожалению, не помню): «Разрешите, я проникну в первый отсек и приведу торпеды в безопасное состояние!» Риск огромный, и все-таки я разрешил. Очень важно было выяснить все обстоятельства катастрофы. Ночью отправились с ним на С-80. Я страховал его на надстройке. Нако¬нец он вынырнул: «Все. Не взорвутся».
Утром — совещание. Докладываю: работать можно. Как, что, поче¬му?! Рассказал про ночную вылазку. Взгрели по первое число за само¬вольство. Но председателем госкомиссии был Герой Советского Союза вице-адмирал Щедрин, сам отчаянный моряк. Победителей не судят. Отсеки осушили. Началась самая тягостная часть нашей работы: извле¬чение тел».
Вице-адмирал запаса Ростислав Филонович вспоминал: «Мне пришлось первому войти в отсеки С-80. На это право претендовали и особисты, и политработники, но решили, что сначала субмарину должен осмотреть кораблестроитель. Я вошел в лодку с кормы — через аварийный люк седь-мого отсека. Тела подводников лежали лицом вниз. Все они были замас¬лены в соляре, который выдавило внутрь корпуса из топливных цистерн. В первом, втором, третьем и седьмом отсеках были воздушные подушки. Большинство тел извлекли именно из носовых отсеков. Вообще, все тела поражали своей полной сохранностью. Многих узнавали в лицо — и это спустя семь лет после гибели! Медики говорили о бальзамирующих свой-ствах морской воды на двухсотметровой глубине Баренцева моря...»
То, что открылось глазам Филоновича, даже в протокольном изложе¬нии ужасно. Хлынувшая в средние отсеки вода прорвала сферические пе¬реборки из стали толщиной в палец, словно бумагу. Лохмы металла зави¬вались в сторону носа — гидроудар шел из пятого дизельного отсека. Вода срывала на своем пути механизмы с фундаментов, сметала рубки и выго¬родки, калечила людей... В одном из стальных завитков прорванной пере¬борки Филонович заметил кусок тела. Почти у всех, кого извлекли из четвертого и третьего отсеков, были размозжены головы.
Участь тех, кого толстая сталь прикрыла от мгновенной смерти, тоже была незавидной: они погибли от удушья. Кислородные баллончики всех дыхательных аппаратов (ИДА) были пусты. Но прежде чем включиться в «идашки», моряки стравили из парогазовых торпед сжатый воздух в носо¬вой отсек.
Не все смогли выдержать пытку медленным удушьем. В аккумулятор¬ной яме второго отсека нашли мичмана, который замкнул руками шину с многоамперным током. Еще один матрос затянул петлю на шее, лежа на койке. Так и пролежал в петле семь лет...
Остальные держались до последнего. В боевой рубке на задраенной крышке нижнего люка обнаружили старпома капитана 3-го ранга В. Оси¬пова и командира ракетной части (БЧ-2) капитан-лейтенанта В. Чернич- ко. Первый нес командирскую вахту, второй стоял на перископе как вах¬тенный офицер. Кто из них первым заметил опасность — не скажет ник¬то, но приказ на срочное погружение из-под РДП отдал, как требует в таких случаях корабельный устав, капитан 3-го ранга Осипов.
Тела командира С-80 и его дублера капитана 3-го ранга В. Николаева нашли в жилом офицерском отсеке. По-видимому, оба спустились в кают- компанию на ночной завтрак. Катастрофа разразилась столь стремитель¬но, что они едва успели выскочить в средний проход отсека...
Рассказывает бывший главный инженер ЭОН, ныне контр-адмирал Юрий Сенатский: «В бухту Завалишина, где стояла на понтонах С-80, подогнали СДК (средний десантный корабль). В десантном трюме поста¬вили столы патологоанатомов. Врачи оттирали замасленные лица погиб¬ших спиртом и не верили своим глазам: щеки мертвецов розовели! В их жилах еще не успела свернуться кровь. Она была алой. Врачи уверяли, что на запасе отсечного воздуха подводники могли вполне протянуть не¬делю. Неделю ждать помощи и уходить из жизни в бреду удушья...»
Потом погибших уложили в гробы, и СДК с приспущенным флагом двинулся в Полярный, в бухту Оленью.
Когда тела экипажа С-80 были преданы земле, точнее, вечной мерзло¬те Оленьей Губы, кадровики совершили свой ритуал — в комнате для сжигания секретных бумаг предали огню удостоверения личности офице¬ров и мичманов погибшей лодки.
На капитана 1-го ранга Бабашина легла еще одна нелегкая обязан¬ность: рассылать родственникам погибших подводников их личные вещи. Было куплено 78 одинаковых чемоданов, в каждый положили по новому тельнику, бескозырке... У кого сохранились часы — положили и их. Пе¬ретрясли баталерки, нашли письма, книги, фотоаппарат. И поехали по всему Союзу фибровые гробы с «грузом 200».
Точные обстоятельства гибели С-80 не установлены. Есть лишь вер¬сии.
С-80 относилась к классу средних дизельных торпедных подлодок. Но в отличие от других (лодок 613-го проекта было построено более двухсот) она могла нести и две крылатые ракеты, расположенные в герметичных контейнерах за рубкой. По сути дела, была испытательной платформой для нового морского оружия.
Была и еще одна техническая особенность, возможно, сыгравшая ро¬ковую роль.
По мнению моряка-подводника старшего мичмана В. Казанова, шах¬та РДН (труба для подачи воздуха к дизелям с перископной глубины) на С-80 была шире, чем на других лодках. В тот день море штормило и был хороший морозец. Вода, по-видимому, захлестывала шахту, и на верхней крышке намерз лед. Лодка пошла на глубину, а крышка не закрылась... Вода рванула в пятый отсек, где два моряка пытались уберечь корабль от катастрофы. Спасатели их там и нашли.
Вице-адмирал запаса Евгений Чернов придерживается другой версии: «Лодки не должны тонуть, как вы понимаете, при срочном погружении из-под РДП даже при обмерзании поплавкового клапана. В любом случае подача воздуха к дизелям из атмосферы перекрывается мощной захлоп- кой. Как только С-80 стала уходить на глубину, матрос-моторист бросил¬ся перекрывать воздушную магистраль, из которой била вода. Он отжи¬мал рычаг захлопки вправо, а надо было — влево. Парень жал с такой силой, что согнул шток. Он был уверен, что перекрывает, на самом же деле открывал по максимуму. В чем же дело? В пустяке. Матрос этот был прикомандирован с другой лодки, где воздушная магистраль перекрыва¬лась не влево, а поворотом рукоятки вправо. Матрос не знал этой осо¬бенности. Выходит, виноват в гибели С-80 тот, кто не успел или забыл предупредить его об этом. Кто? Командир отделения? Старшина коман¬ды? Командир группы? Инженер-механик? Кому легче от того, что вина за катастрофу распределились по этой цепочке? Тем более что подобных «чужаков» на лодке было семь человек, не считая офицеров дублеров.
А вот выводы Сергей Минченко: «Положение вертикального руля С- 80 — 20 градусов на левый борт — говорит о том, что подводная лодка вынуждена была резко отвернуть, чтобы избежать столкновения. Ника¬ких скал и рифов в районе плавания не было. Скорее всего, лодка пыта¬лась разойтись с неизвестным судном...»
Что же это за «неизвестное судно», которое неожиданно оказалось на полигоне боевой подготовки? Никаких советских кораблей, рыболовец¬ких траулеров там в тот день не было. Это подтверждают все оперативные службы. Но если вспомнить, как часто появлялись и появляются поныне в прибрежных водах Кольского полуострова иностранные подводные лод¬ки, нетрудно предположить, что командир С-80 увидел в перископ ко- рабль-разведчик, шедший без отличительных огней и потому особенно малозаметный в полярную ночь да еще в слабосильную оптику. Вполне понятен интерес морской разведки НАТО к необычной субмарине с ра-кетными контейнерами. Итак, у С-80 не было прямого столкновения с неизвестным кораблем, но был опасный маневр, вызванный появлением этого корабля в запретном районе. Маневр, который случайно стал ро¬ковым.
Важно отметить, что С-80 — не жертва чьей-то оплошности, а боевая потеря, понесенная флотом в ходе самой тихой из войн, но отнюдь не бескровной — подводной охоты в океане.

ОСТАВИТЬ КОМЕНТАРИЙ

Write a comment

  • Required fields are marked with *.

САМЫЕ ПОПУЛЯРНОЕ

1 Как искать клады

2 Первые люди на луне

3 Призрачный мир

4 Соперник серебра

5 Психографология

6 Сексуальная агрессия

7 Сексуальные преступления

8 Тайны запахов и звуков

КУПИТЬ РЕКЛАМНОЕ МЕСТО
По вопросам размещения рекламы на сайте пишите на deniwebs@yandex.ru