СОВЕТУЕМ ПОЧИТАТЬ

100 самых интересных городов Мира

Узнайте все о самых интересных городах нашей планеты - приготовьтесь к кругосветному путешествию

100 великих кораблекрушений

Подборка самых страшных кораблекрушений в истории человечества

Физиогномика

Наука физиогномика стара как мир. Можно сказать, что она начала формироваться интуитивно. Задумывались ли вы когда-нибудь, почему без видимых причин один человек нам нравится, к другому мы испытываем антипатию, а третий вообще не вызывает никаких эмоций?

Сокровища затонувших кораблей

Узнайте какие сокровища таят в себе морские глубины.

«ЛЕНИН»

«ЛЕНИН»
27 июля 1941 года


Советский пароход, шедший во главе каравана судов, зато¬нул в районе мыса Сарыч на Черном море. Погибли около 900 человек.
В 1909 году для царской России на гер¬манской судоверфи в Данциге (ныне . Гданьск) был построен пароход «Сим¬бирск». Этот элегантный двухтрубный кра¬савец, предназначенный для перевозки пассажиров и грузов на дальневосточных линиях России, имел длину 94,8 метра, ширину — 12,6 метра, осадку — 5,7 мет¬ра. Пароход был вполне комфортабелен по тем временам, имел хорошие каюты и куб¬рики для размещения 472 пассажиров и два трюма в носовой части, рассчитанные на 400 тонн груза.
В годы Советской власти пароход пере¬именовали в «Ленин». В сентябре 1925 года по решению правительства «Ленин» дос¬тавил в японский порт Нагасаки груз для пострадавших от землетрясения. В конце 1925 года пароход перевели на Черное море, где он совершал в основном рейсы по крымско-кавказской линии. Даже по сравнению со своими бо¬лее молодыми собратьями «Ленин» имел приличную скорость — 16,5 узла.
Перед самой войной пароход сел на камни под Одессой. В 1941 году судно было модернизировано — вместо двух труб сделали одну, более широкую. В это же время капитаном «Ленина» стал 48-летний Иван Се-менович Борисенко. С 1930 года он возглавлял экипажи таких известных судов, как «Чичерин», «Сванетия», «Львов», «Грузия», «Абхазия». За рей¬сы на пароходе «Зырянин» с грузом помощи для республиканской Испа¬нии Борисенко был награжден орденом Ленина.
В первый свой военный рейс пароход «Ленин» вышел из Одессы в Ма-риуполь 12 июля 1941 года с эвакуированными и грузом сахара на борту.
22 июля пароход при подходе к Одессе был атакован тремя фашистс-кими бомбардировщиками, но их отогнал огнем крейсер «КоминТерн».
В эти дни немецкая авиация начала регулярные бомбежки города и порта. Появились первые жертвы среди мирного населения. Капитан Бо-рисенко получил приказ от руководства Черноморского морского паро-ходства срочно принять груз и пассажиров и следовать вновь в Мариу-поль.

На берегу погрузкой руководил представитель военно-морской комен-датуры порта старший лейтенант Романов. Впоследствии на суде он по¬казал, что пропуском на пароход служил посадочный талон, но по одно¬му талону проходили два-три взрослых пассажира. Дети в счет не шли. Много людей приходило с записками от городских и областных руководи¬телей, военной комендатуры города Одессы. Члены экипажа размещали родных и друзей в своих каютах. Многие из них составили печальный спи¬сок «пропавших без вести».
Капитан Борисенко никакого учета принятых пассажиров не вел. В результате вместо 482 пассажиров и 400 тонн груза, согласно официаль¬ным данным, пароход «Ленин» только одних пассажиров принял на борт около 4000 человек!
Людей было столько, что ими были забиты все салоны, столовые, ко-ридоры, трюмы и палубы, а тут пришел еще приказ принять команду в 1200 человек не обмундированных призывников. А люди все продолжали прибывать...
Боцман в очередной раз доложил, что судно перегружено, когда нако¬нец последовала команда: «Отдать швартовы!»
С началом войны на Черном море во многих районах выставили обо-ронительные минные заграждения и ввели особый режим плавания, пре-дусматривавший обязательную лоцманскую проводку.
Корабли проходили по специальным фарватерам, которые знал огра-ниченный круг лиц. Маяки были переведены на «манипулируемый ре¬жим» по особому расписанию, как и все береговые навигационные огни, дабы затруднить плавание кораблям противника.
Однако единой и четкой службы обеспечения коммуникаций, кото¬рой бы подчинялись и капитаны, и лоцманы, увы, на Черном море, по крайней мере, в первые месяцы войны не было.
Пароход «Ленин» отправился в свой последний рейс 24 июля 1941 года. В 22 часа 00 минут он медленно отвалил от причала и вышел в море, возглавив конвой. Конвой состоял из теплохода «Ворошилов», судна «Бе¬резина» и двух шаланд, которые плелись в хвосте, все время грозя поте¬рять из виду основной конвой.
Наш военно-морской флот на Черном море традиционно имел подав-ляющее преимущество над кораблями противника даже в количествен¬ном отношении, поэтому непонятно, почему Военный совет флота не заботился о проводке судов через «секретные фарватеры», и транспорты стали подрываться на собственных минах!
Вице-адмиралу Ф.С. Октябрьскому доложили, что только в течение одного дня подорвались на своих минах в районе Железного мола и мыса Кыз-Аул два судна, а накануне в районе Керчи — транспорт «Кола». Но почему-то флот весь 1941 год напряженно ждал высадки фантастического вражеского десанта на берег Крыма, из-за чего допускал большие такти-ческие просчеты.
Лоцман, находившийся на пароходе «Ленин», не имел связи с опера-тивным дежурным флота, поэтому радиосвязь осуществлялась через во-енные катера и другие корабли. На переходе морем выяснилось, что у тихоходных шаланд на борту есть свой лоцман и они могут следовать к месту назначения самостоятельно.
Наконец-то «Ленин» и «Ворошилов» могли увеличить скорость и бы¬стро скрылись за горизонтом. Однако на траверзе мыса Лукулл капитан «Ворошилова» доложил, что на теплоходе вышла из строя машина и он не может двигаться самостоятельно. Капитан Борисенко знал, что это результат поспешного и некачественного ремонта, и принял решение отбуксировать «Ворошилов» в Севастополь. Знал он и то, что «Вороши¬лов» так же перегружен людьми, как и его судно.
До Севастополя было рукой подать, но из-за шаланд время было yny- j щено. В условиях войны это была непростительная ошибка, как и оши¬бочно было составлять конвой из таких разных судов, да еще с плохо отремонтированными машинами.
Чудом избежав налетов авиации противника, «Ленин» отбуксировал теплоход в Севастопольскую бухту (Казачью), а сам в сопровождении сто-рожевого катера пошел на Ялту. Но до Ялты он так и не дошел...
Капитан 2-го ранга А.Е. Абаев свидетельствовал: «Лоцманом на паро¬ход «Ленин» для дальнейшей проводки был назначен молодой лейтенант И.И. Свистун, недавний выпускник Ленинградского мореходного учили¬ща. Судоводитель из него мог получиться не скоро. Свистун не был готов к лоцманским проводкам в мирное время, а в военное тем более». Ему вторит контр-адмирал А. Р. Азаренко: «Свистун был зачислен в состав лоцманской службы перед самой войной... подготовлен не был, так как не имел практических навыков в вождении судов большого водоизмеще- .< ния». А ведь «Ленину» предстояло плавание в районе минных полей!
Идут третьи сутки, как пароход «Ленин» отошел от одесского прича- ! ла. Капитан Борисенко мрачен. Заполненный до отказа измученными и уставшими людьми, пароход ждет «добро» на выход в море. К Севастопо¬лю подошел теплоход «Грузия», вышедший из Одессы на два дня позже.
«На судне людей как сельдей в бочке, — рассказывала пассажирка М.А. Чазова, — на палубах вповалку мобилизованные, которые вместо подушек подкладывали пробковые спасательные пояса под голову. Кто- то усмотрел в этом «непорядок». На третий день все спасательные пояса собрали и заперли под огромный замок, который потом не могли сбить даже топором».
Все понимали, что пароход давно был бы в Ялте, но с полдороги его почему-то вернули в Севастополь, и он опять встал на якорь в бухте Ка-зачьей. Моряки посчитали это за плохое предзнаменование. Тягуче и тре-вожно шло время...
Во время томительного ожидания происходит обмен пассажирами. С комфортабельного «Ленина» принудительно отправляют одну семью на «Ворошилов», а с «Ворошилова» другую семью — добровольно на «Ле¬
нин». Пассажир парохода «Ворошилов» вспоминал: «...на теплоходе ока-залась высокопоставленная семья, которая потребовала перевести ее на комфортабельный пассажирский «Ленин». Дело в том, что на «Вороши¬лове» все жили в грузовых трюмах, где были оборудованы нары. Были спущены шлюпки, и вскоре обмен состоялся. После трагедии на утро капитан «Ворошилова» А. Шанцберг сказал прибывшей семье: «Видите, как обернулась судьба, а вы вчера так возмущались...»
Наконец вечером 27 июля в 19 часов 15 минут получили радиограмму: «Транспортам сняться и следовать в Ялту».
«Ленин» и «Ворошилов» в сопровождении сторожевого катера СКА-026 вышли в море, но конвой был жестко ограничен в скорости передвиже¬ния: «Ворошилов» не может дать больше 5 узлов!
Уже на следствии второй помощник капитана Г. А. Бендерский скажет: «Караван был составлен абсолютно неправильно. Такой подбор судов я считаю преступным!» Но все молчали. Молчал капитан, молчали его по-мощники...
Наконец, нельзя не сказать о еще одной непростительной оплошнос¬ти капитана Борисенко. Как потом было выяснено, в Одессе для отраже¬ния налетов противника на носу и корме было установлено два зенитных орудия. Это, как говорят моряки, «дополнительный металл» — следова¬тельно, необходимо было «устранить девиацию», дабы сделать более точ¬ными показания компаса. Кроме того, в трюмы также был загружен ме¬талл в качестве необходимого груза (450 тонн), подлежащего перевозке в Мариуполь.
И наконец, последнее, также немаловажное: на пароходе «Ленин» почему-то отсутствовал эхолот для замера глубины, а лаг для вычисления скорости судна был не выверен!
Итак, целый ряд упущений, ошибки плюс преступная халатность пе¬ред тем, как на перегруженном людьми судне выйти в ночной рейс, по узкому фарватеру в окружении минных полей. При этом для охраны «Ле¬нина», «Ворошилова» и «Грузии», на которых находились около 10 ООО человек, был выделен лишь один сторожевой катер СКА-026.
Причина этого — несогласованность действий гражданского и воен¬ного руководства на Черном море.
Южная ночь наступает быстро. Кромешная тьма окутала «Ленин», «Грузию», «Ворошилов» и сторожевой катер, следовавшие в кильватер друг другу. Слева берег только угадывался, не видно было ни одного огонь¬ка (светомаскировка). Капитан Борисенко, молодой лоцман Свистун и вахтенный рулевой Киселев всматривались в темноту.
Лоцман Свистун нервничал. По мере следования, с берега «манипу- ляторная служба» по указанию оперативного дежурного должна была на короткое время зажигать условные огни. Но огней не было видно, и не было возможности по пеленгу уточнить курс.
Дул северный ветер, заставляя суда дрейфовать. Ему помогало течение ia мысом Фиолент.
Нервничал и капитан Борисенко. В Севастополе не было никакого инструктажа должностных лиц конвоя, не было письменного предписа¬ния, не был назначен даже старший конвоя, не были уточнены особен¬ности плавания в этом районе и вопросы обеспечения безопасности. Кру¬гом неразбериха. Никакого «флотского порядка»!..
Приглушенно работали машины, заставляя корпус парохода слегка вибрировать. Скорость хода — минимальная.
В 23 часа 33 минуты сильный взрыв заставил содрогнуться весь паро¬ход «Ленин». Взрыв произошел между трюмами № 1 и № 2 с правого борта, после чего пароход стал оседать носом при возникшем крене на правый борт. Раздались крики: «Тонем!»
Капитан Борисенко дал команду: «Лево руля!» и затем: «Полный впе¬ред!» — в надежде поближе подойти к крымскому берегу.
Очевидец Колодяжная рассказывала: «В момент взрыва я спала в каю¬те... Проснувшись, я спустилась на вторую палубу, судно стремительно валилось на правый борт. Навстречу мне с главной палубы бежали пасса¬жиры с криками. В этот момент крен судна был примерно 15—20 граду¬сов. Я поняла, что шлюпки спустить не удастся, и побежала к себе в каюту. Взяла нагрудник (спасательный пояс), портфель с деньгами, схва¬тила за руки мать и стала выходить. В коридоре было много воды.
Крен судна увеличивался. Меня мать тащила к правому боргу, а я ее к левому. В это время на меня кто-то упал, я упустила руку матери...
Меня что-то потянуло. Я очутилась в море и увидела, что на меня валится труба. Я отплыла в сторону и все время наблюдала, как тонул пароход. Я видела, как корма парохода поднялась, винты продолжали ра-ботать. Потом он стал вертикально и быстро пошел под воду. Наступила удивительная тишина, и затем раздались крики ужаса, оказавшихся в воде. Я стала пльггь к берегу...
Продержалась на воде часа три, потом меня подняли на борт «Гру¬зии».
Пароход «Ленин» погрузился в воды моря за 7—10 минут. Шедшая в кильватере «Грузия» приблизилась к месту гибели. Капитан дал команду по трансляции: «Спустить шлюпки на воду!» Не разобрав, в чем дело, люди в панике бросились к шлюпкам. Команда веслами и кулаками пыта¬лась отбиться. «Шлюпки спускают для оказания помощи пассажирам «Ле¬нина», — хрипела трансляция, но это мало помогало. Было упущено много драгоценного времени. Шлюпки спустить не успели..
Конечно, многие члены экипажа парохода «Ленин» вели себя самоот-верженно, спасая жизни людей, но быстро затонувшее судно увлекло их на дно. Капитан Борисенко, трое его помощников и лоцман покинули судно последними. Успели спустить на воду лишь две спасательные шлюп¬ки. «Грузии», «Ворошилову» и подоспевшим катерам удалось спасти в кипевшем от людских голов море лишь около 600 человек. В основном это были те, кому достались пробковые пояса, спасательные круги и кто был в шлюпках. Те, кто не умели плавать, тонули мгновенно. Многих увлекла в пучину намокшая одежда...
Точной цифры погибших нет по той простой причине, что не было сведений о числе людей, находившихся на борту. Разумеется, капитан обязан знать эту цифру, но он не знал ее.
По регистру СССР пассажировместимость парохода «Ленин» была 472 места. В действительности было принято в три раза больше людей, то есть свыше 1300. Если к этому добавить 1200 человек мобилизованных, которые размещались на верхней палубе, и учесть людей, которые были в других помещениях парохода, то число в 3000 человек, находившихся на пароходе в момент взрыва, станет реальным.
Спасение людей на пароходе «Ленин» производилось по принципу «спа-сайся, кто может». Находившиеся в помещениях в большинстве своем там и остались.
Получив доклад о взрыве парохода, оперативный дежурный приказал всем обеспечивающим службам действовать, для спасения людей выслал из Балаклавы торпедные катера в район взрыва и доложил командующе¬му флотом. В дневнике адмирала Октябрьского появляется запись:
«23 июля. ...В 00.25 оперативный дежурный штаба флота доложил, что получено донесение о гибели пассажирского ПХ «Ленин», шедшего из Одессы на Кавказ и в 23.00 27.07 затонувшего в районе мыса Сарыч. Что за причина гибели ПХ, сколько погибло людей — уточняют. На ПХ был наш военный лоцман, в конвое один катер МО-4».
«29 июля. Принял у себя на БФКП капитана ПХ «Ленин» тов. Бори¬сенко и нашего военного лоцмана тов. Свистуна. Оба остались живы пос¬ле той ужасной катастрофы. Очень много погибло женщин, стариков, детей. А сколько? Капитан не знал, сколько на борту у него было людей. Это непостижимо, но это так. Будут уточнять в Одессе».
«31 июля. Наконец кое-что уточнили в связи с походом из Одессы на Кавказ ПХ «Ленин». Все шло по линии гражданской и Морфлота. ПХ «Ле¬нин» взял на борт около (точно никто не знает) 1250 пассажиров и 350 тонн груза (цветные металлы в слитках). На борт прибыл наш воен¬но-морской лоцман тов. Свистун, и ПХ «Ленин» вышел из Одессы... По всем дачным, ориентировочно погибло до 900 человек...»
В Москву пошли уменьшенные данные — призывников 700 человек, эвакуированных —458, погибли —650.
Автор книги «Советский морской транспорт в Великой Отечествен¬ной войне» Б. Вайнер утверждает, что было спасено 500 человек: 200 спас «Ворошилов», а «Грузия» и сторожевые катера — 300.
Обратимся к другим источникам. Л. Болгаров считает: «всего было спасено 272 человека. Эта цифра, можно сказать, достоверна, так как сразу же по прибытии в Ялту «Грузии» и «Ворошилова» была проведена провер¬ка спасшихся. Им была оказана помощь. Мне, к примеру, выдали полот¬няные брюки, черную сатиновую косоворотку и парусиновые туфли ко¬ричневого цвета. Для получения подобной помощи были составлены спис¬ки спасенных. Из числа команды спаслась половина».
Капитан Борисенко на следствии назвал число погибших членов эки¬пажа — 43 человека из 92.
Почему произошел взрыв? Из-за плавающей мины или торпеды? Вах-тенный помощник Бендерский говорил: «Убежден, что взрыв — от сто¬ячей мины. Я наблюдал внимательно за горизонтом и ничего подозри¬тельного — следов торпеды или подводной лодки не было».
А вахтенный радист И. Назаретий на допросе заявил: «27 июля около
23 часов 45 минут или 23 часов 46 минут я находился в радиорубке, и в этот момент с правого борта, у носа корабля произошел взрыв, которому предшествовал сильный металлический удар, от него судно сильно со-дрогнулось, и через 1—2 секунды произошел взрыв, вся верхняя палуба была окутана белым дымом... Когда мы были в порту Ялта на теплоходе «Ворошилов» в кают-компании вместе со старшим радистом Ткачуком, к нам обратился какой-то пассажир с этого судна, который сообщил, что в числе спасенных с парохода «Ленин», находящихся на «Ворошилове», есть два пассажира, которые в момент взрыва находились у правого борта и до взрыва видели белую светящуюся струю в море, приближавшуюся к пароходу «Ленин».
Об этом на допросе говорил машинист 1-го класса П. Попов, находив-шийся в машинном отделении и слышавший сильный удар в правый борт до взрыва.
Следователей это показание не заинтересовало. Но почему?
28 июля ровно в 10 часов наши СКА атаковали обнаруженную в райо¬не Севастопольской базы подводную лодку и потопили ее. 2 июля Воен¬ный совет Черноморского флота доложил наркому ВМФ: «...было точно установлено, что на черноморском театре в наших ВМБ действовали 11— 12 немецких подводных лодок...»
Карл Дениц, командовавший в 1936—1943 годах подводным флотом фашистской Германии, утверждал, что подводные лодки начали перебра-сываться с Северного и Балтийского морей по Эльбе до Дрездена, затем по автостраде до Регенсбурга и потом вниз по Дунаю на Черное море лишь весной 1942 года.
Если это так, то работа разведки Черноморского флота была не на высоте, и запись в дневнике вице-адмирала Октябрьского от 29 июля, что Босфор прошло большое количество ПЛ — вошли в Черное море, сде¬ланная по докладу разведотдела, недостоверна.
Однако в Черном море были румынские подводные лодки, была и торпедоносная авиация. Капитан 1-го ранга в отставке И. Поляк писал, что некоторые лоцманы утверждали, что в трофейных документах был обнаружен доклад фашистского командира подводной лодки о торпеди-ровании парохода «Ленин», но документальных подтверждений найти не удалось.
Исключить версию торпедирования можно только после осмотра кор¬пуса парохода.
Спасенных пассажиров разместили в санатории «Большевик», где им была оказана помощь. Спасшиеся члены экипажа интенсивно допраши¬вались сотрудниками НКВД Крымской области и Особого отдела Черно¬морского флота.
30 июля было возбуждено уголовное дело по обвинению военных лоц-манов лейтенанта Ивана Ивановича Свистуна, 1909 года рождения, и стар-шего лейтенанта Ивана Авраамовича Штепенко, 1895 года рождения. 11 и
12 августа состоялось закрытое заседание Военного трибунала Черномор-ского флота в составе председательствующего бригвоенюриста Лебедева, членов бригвоенюриста Бондаря и военюриста юриста 3-го ранга Фрид¬мана. Трибунал заседал 7 часов и, не добившись признания обвиняемых в вине, не доказав вины лоцманов, не назначив технической экспертизы, не сделав частного определения в адрес основных виновников катастро¬фы, 12 августа приговорил лишить И. Свистуна воинского звания лейте¬нанта на основании статьи 193—17 «б» и подвергнуть высшей мере нака¬зания — расстрелу. Приговор был окончательный и обжалованию не под¬лежал. И. Штепенко был приговорен к 8 годам тюремного заключения с отбытием наказания после войны.
Напрасно Иван Свистун доказывал суду (и это подтвердили свидете¬ли), что «манипулируемый режим» бездействовал, что лоцманская про¬водка не была обеспечена, что маяк на мысе Сарыч зажегся лишь после того, как «Ленин» подорвался и стал тонуть. Суд не принял во внимание его показания.
Когда материалы о гибели парохода «Ленин» были рассекречены, офи-церы и моряки Севастопольского Военно-научного общества потребова¬ли дополнительного расследования всех обстоятельств.
18 августа 1992 года Военный трибунал Черноморского флота под пред-седательством полковника юстиции А.Д. Ананьева, с участием помощни¬ка прокурора флота подполковника С. Г. Мардашина рассмотрел в судеб¬ном заседании уголовное дело по протесту в порядке надзора и опреде¬лил: «Приговор Военного трибунала Черноморского флота от 12 августа 1941 года в отношении И.И. Свистуна отменить, а делопроизводство пре¬кратить за отсутствием в его действиях состава преступления».

ОСТАВИТЬ КОМЕНТАРИЙ

Write a comment

  • Required fields are marked with *.

САМЫЕ ПОПУЛЯРНОЕ

1 Как искать клады

2 Первые люди на луне

3 Призрачный мир

4 Соперник серебра

5 Психографология

6 Сексуальная агрессия

7 Сексуальные преступления

8 Тайны запахов и звуков

КУПИТЬ РЕКЛАМНОЕ МЕСТО
По вопросам размещения рекламы на сайте пишите на deniwebs@yandex.ru