СОВЕТУЕМ ПОЧИТАТЬ

100 самых интересных городов Мира

Узнайте все о самых интересных городах нашей планеты - приготовьтесь к кругосветному путешествию

100 великих кораблекрушений

Подборка самых страшных кораблекрушений в истории человечества

Физиогномика

Наука физиогномика стара как мир. Можно сказать, что она начала формироваться интуитивно. Задумывались ли вы когда-нибудь, почему без видимых причин один человек нам нравится, к другому мы испытываем антипатию, а третий вообще не вызывает никаких эмоций?

Сокровища затонувших кораблей

Узнайте какие сокровища таят в себе морские глубины.

РОЖДЕНИЕ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА

 

Для многих из нас Санкт-Петербург начинается с 16 мая 1703 года— даты, хорошо известной из школьных учебников. Задолго до Петра I территория будущего Санкт-Петербурга была просто усыпана русскими деревнями и селами.

По мшистым, топким берегам Чернели избы здесь и там...

Там, где сейчас начинается Литейный проспект, находилась деревня Фроловщина; а у истоков Фонтанки, возле Летнего сада, — деревня Кан- дуя. На месте Смольного располагалось село Спасское, на берегу Охты —

 

двенадцать деревень. Села и деревни, деревни и села — Чучелово, Мини­но, Дорогуша, Бродкино, всех и не перечислишь... Были, конечно, в этих районах и финские поселения, но по составу населения в основном это был русский край. Издавна эти земли населяли племена ижора, водь и корелы, по имени этих народов и занимаемые ими местности называ­ли Ижорской, Водской и Корельской землями. Все вместе они состав­ляли так называемую «Водскую Пятину», которая входила в Новгород­скую губернию.

Начиная войну со Швецией Петр I прежде всего хотел возвратить России земли «отцов и дедов», отторгнутые во время смут в Московском государстве и уступленные шведам по Столбовскому миру в 1617 году. Поэтому, когда Действия отряда Ф.М. Апраксина, посланного в 1702 году против шведов, сопровождались страшными опустошениями деревень на берегах Невы, царю Петру было это «не зело приятно». Более всего царь был недоволен еще и потому, что в инструкции воспрещалось опу­стошать Ижорские земли. Ф.М. Апраксин, ожидавший высочайшей по­хвалы, вынужден был оправдываться: на разорение деревень пришлось, мол, пойти, чтобы утеснить неприятеля в подвозе съестных припасов. Но царь все равно остался недоволен, ибо.была «развоевана страна», которую Петр I считал русскою.

Когда осенью 1702 года русские взяли штурмом шведскую крепость Нотебург — древний новгородский город Орешек, Петр I был в востор­ге, что добыли «ключ к морю», и писал по поводу этой победы: «Правда, что зело жесток был сей орех, однакож, слава Богу, счастливо разгры­зен». Царь собственноручно прибил крепостной ключ над воротами и объявил, что отныне город будет называться «Шлиссельбург» («Ключ- город) — ключ к Неве. Государь пожаловал А.Д. Меншикова шлиссель- бургским, корельским и ингермаландским губернатором, однако эти земли надо было еще завоевать, чтобы титул не был пустым звуком. Нева находилась тогда в руках шведов, но название оказалось пророчес­ким: постепенно путь к морю был добыт, и река на всем протяжении стала принадлежать России.

Правда, природа в этих местах была скудна и негостеприимна: почва бесплодная, повсюду топи да болота, кругом дремучий лес, поселения встречались редко. Но в сопровождении приближенных Петр I отпра­вился осматривать невские берега, чтобы выбрать место для будущей столицы. Он остановил свой выбор на острове Иени-Саари (Заячьем), который располагался в том месте Большой Невы, где она разделяется на Неву и Невку. Весной, когда расцветает и скудная природа севера, березовые рощи Заячьего острова тоже оделись в ярко-зеленый наряд и огласились ликующим пением птиц, а среди молодой травы запестрели первые цветы. Петр I назвал этот остров Люст-Эйланд (Веселый), и на нем заложили Петропавловскую крепость, с которой утвердился Санкт- Петербург.

Хотя считается, что русский царь назвал возводимый город «в свою честь», однако на самом деле все было не совсем так. Город был назван не в честь царя Петра, а в честь Святого Петра — «ангела Петрова». С.П. Заварихин, автор книги о городе времен Петра I, вообще считает, что 16 мая — день основания крепости — еще не день основания города, так как крепость и город — это не одно и то же. До сих пор нет никаких документов, что вместе с крепостью подразумевалось и возведение горо­да, тем более столичного. Зато известно, что идею построить в устье Невы город первым высказал адмирал Ф. Головин. Правда, и он имел в виду возведение небольшого городка для разделения Финляндии и Ливонии (Латвии и Эстонии), а также для хранения военных запасов. Так что о городе речь вообще сначала не шла, так как срочно нужно было строить порт и крепость, а роль города при крепости играл Ниеншац — Шлотбург.

Правда, рассказывают и так: когда происходила закладка крепости, Петр I вырезал два дерна и положил их крестообразно, сказав при этом: «Здесь быть городу». Потом стал копать ров, который должен был окру­жать крепость. Народное предание добавляет, что в это время в небе появился орел и стал парить над царем. В ров опустили каменный ящик, духовенство окропило его святой водой, а государь поставил в него золо­той ковчег с частицей мощей Святого апостола Андрея. Потом покрыл ящик каменной доской, на которой было написано, когда произошло основание Санкт-Петербурга. Между тем кто-то из царской свиты пой­мал орла, и царь увидел в этом доброе предзнаменование.

Сначала над возведением крепости работали пленные шведы, солдаты и местные жители, потом сюда стали присылать работников со всех кон­цов России. Работа была очень тяжелой: надо было рубить лес, засыпать болота, очищать землю от хвороста и кустарников, строить дома, проры­вать каналы. Работали в любую погоду, нередко цод выстрелами неприя­теля. Дело велось с таким усердием, что уже к 22 июня 1703 года гвардия и дивизия князя Н.И. Репнина перешли в новозаложенную крепость. 28 июня, накануне дня Святых Петра и Павла, крепость считалась в известном смысле законченной, и с этого времени на письмах Петра Великого по­является пометка: «Изъ Санктпетербурха» или «Изъ Сан-Петербурха», а раньше он надписывал «Изъ Шлотбурха» (или «Шлютербурга»).

Однако в новой крепости, которая должна была служить опорным пунктом для русских войск и охранять устье Невы, дел было еще много. Для снабжения гарнизона водой вдоль всего острова (с востока на за­пад) был прорыт канал, ныне не существующий. По его сторонам сто­яли 4 ряда деревянных домиков, в которых жили солдаты; строились дома для коменданта и плац-майора, цейхгауз, арсенал и провиантские скла­ды. Первые укрепления крепости состояли из земляного вала и бастио­нов, названных именами тех особ, которые надзирали за их возведени­ем. К северу от крепости, со стороны Финляндии, был построен крон­верк[1] — вспомогательное укрепление, сооруженное для охраны крепо­сти в наиболее опасном месте, где враг мог ближе всего к ней подойти. На противоположной стороне был выстроен равелин, на Государевом бастионе водрузили флаг, который в торжественные дни заменяли штан­дартом — желтым знаменем с русским орлом.

Чтобы царь мог наблюдать за работами, для него неподалеку от кре­пости выстроили небольшой домик, который издали можно было при­нять за кирпичный, так как он был в голландском вкусе выкрашен по дереву красной краской с белыми полосами. Внутреннее устройство «до­мика Петра» было очень простым. Состоял он из двух комнат, разде­ленных тесными сенями и кухней. Все его украшение заключалось в холстинных выбеленных обоях да в разрисованных букетами дверях, рамах и ставнях[2]. В одной из комнат, когда-то служившей царю спаль­ней, теперь устроена часовня: в ней находится икона Спасителя, кото­рая сопутствовала царю Петру во многих сражениях, в том числе и в битве под Полтавой. В «домике Петра» до настоящего времени сохраня­ются некоторые вещи того времени: ялик с остатками паруса, сделан­ный самим Петром 1; скамейка, которая при жизни царя стояла у ворот домика; деревянный стул с кожаной подушкой...

Первоначально город застраивался без всякого плана, деревянные дома строились как попало, были низкими и без дворов, с входом прямо с улицы. Если по улице проезжал экипаж, то из-за зыбкости почвы стек­ла и посуда в таких домах звенели. При Петре I улицы не имели назва­ний, дома были без номеров, так что приезжим было трудно отыскать своих знакомых.

Пожар 1710 года истребил большой рынок, так как в узкие прохо­ды между домами проникнуть было невозможно: разбушевавшееся пламя быстро превратило рынок в один большой костер, и всего лишь за час от него ничего не осталось. Пожар также показал, что улицы следует располагать правильно, а дома строить на расстоянии друг от друга.

Санкт-Петербург застраивался медленно, так как до окончания Се­верной войны никто не мог быть уверен в окончательном обладании этой местностью. И мало было желающих ехать в новый город — в «пу­стыни, обильные» только болотами и слезами. В 1705 году в Петербурге числилось всего 3000 жителей, не считая, конечно, солдат. Для заселе­ния своего «парадиза» Петру I приходилось даже прибегать к принуди­тельным мерам. С первых лет основания города целым рядом указов изнутри России высылались на житье в Санкт-Петербург «люди всякого звания, ремесел и художеств; не убогих, малосемейных или маломоч­ных, а таких, которые бы имели у себя торги, промыслы или заводы какие свободные». Все переселенцы должны были строить себе в городе дома и жить в них безвыездно. Однако тяжелые условия жизни заставля­ли многих спасаться бегством, и нередко нарочные гонцы ловили пер­вых петербургских жителей.

После Полтавской победы заселение Санкт-Петербурга пошло не­сколько быстрее. Через несколько лет на обоих берегах Невы появились ряды каменных 1—2-этажных зданий с черепичной крышей в голланд­ском стиле. Между ними шли прямые и широкие улицы, вымощенные камнями. По Невскому проспекту были посажены в 3—4 ряда деревья, а пленные шведы мели и чистили проспект каждую неделю.

Постепенно вслед за Петербургской стороной мало-помалу начал застраиваться и Васильевский остров[3]. Петр I приказал всем духовным и светским владельцам деревень и дворянам строить здесь себе дома, причем их надо было возвести за три года, чтобы не лишиться имения. Землю и лес под постройки раздавали бесплатно, но дома следовало стро­ить каменные. Некоторым «именитым» людям по царскому указу при­ходилось строить два, а то и три дома, но ведь сразу во всех жить не будешь! Вот и получалось, что здания стояли снаружи полностью ошту­катуренные и окрашенные, а внутри оставались пустыми — без всякой отделки. Лишь бедные люди могли строить для себя деревянные дома, но только в переулках и на окраинных улицах.

Петр I мечтал сделать Васильевский остров центром новой столицы: по его проекту все 12 линий должны были быть прорезаны каналами, чтобы по ним суда подходили прямо к бирже и магазинам. Таким обра­зом, Петербург должен был представлять нечто среднее между Амстер­дамом и Венецией. Каналами государь думал охранить город и от навод­нений, а производство строительных работ поручили А.Д. Меншикову. Однако по непониманию или нерадению «светлейшего князя» каналы получились $же амстердамских, чем Петр 1 был сильно разгневан. Царь собирался начать работы заново, но дело это стоило больших затрат: пришлось бы сносить уже выстроенные дома и вновь прорывать каналы. Поэтому план этот оказался неосуществленным, и каналы потом засы­пали.

В 1712 году вся царская семья переселилась из Москвы в Санкт-Пе­тербург. К этому времени, несмотря на всю ограниченность заселенно­го пространства и разбросанность города на отдельных островах, он уже имел вид столицы. Благодаря неусыпной энергии Петра I к этому време­ни в Санкт-Петербурге было проложено до 10 улиц и выстроена слобода в 1000 домиков. Самым бойким местом новой столицы была Троицкая площадь, на которой стояло мазанковое здание, куда Петр I перевел из крепости Сенат. Площадь была и местом самых разных торжеств: здесь стояла триумфальная пирамида, от которой в дни празднеств до самой пристани расставлялись декорации и огненные «потехи» с транспаран­тами. На Троицкой площади праздновали годовщину Полтавской битвы, причем царь был в том самом платье, что и под Полтавой: в простом зеленом кафтане и кожаной портупее; на ногах — зеленые чулки и ста­рые изношенные башмаки, в руках — простреленная в боях шляпа...

Одно из самых грандиозных торжеств состоялось 13 июля 1710 года по случаю взятия Выборга. По Неве плыли горящие плошки, небо над крепостью раскалилось от тысячи огней, весь город освещался фонари­ками, так как в окне почти каждого дома горели свечи. С кораблей и бастионов крепости гремели пушки. Юст-Юль, датский посланник в России, писал по этому поводу: «При взятии крепостей было меньше расстреляно пороху, чем в ознаменовании радости по случаю этих по­бед».

Первым архитектором Санкт-Петербурга был Доменико Трезини. Этот швейцарец итальянского происхождения — очень работоспособ­ный, выносливый и рационально мыслящий — оказался настоящей на­ходкой для Петра I и много сделал для русского царя. Д. Трезини успеш­но выполнял все задания государя, начиная с самого первого — возведе­ния форта Кроншлот — и до большой работы по перестройке первона­чальной Петропавловской крепости.

Когда в 1712 году Санкт-Петербург был объявлен столицей, есте­ственно, встал вопрос о главном кафедральном соборе города. Работу по возведению каменного собора на месте деревянного Петропавловс­кого опять же поручили Д. Трезини, причем приказали начинать не­медленно. Выполняя царскую волю, зодчий первой начал сооружать колокольню, однако вскоре стало ясно, что ее мелкие формы не соот­ветствуют невским просторам, и проект пришлось изменить. Посетив­ший стройку X. Вебер, ганноверский резидент в Санкт-Петербурге, отмечал: «Судя по модели, которую я видел, это будет нечто прекрас­ное, подобного чему в России пока еще нельзя найти. Башня уже гото­ва до стропил, она необычайной высоты и хорошей каменной кладки с четырьмя рядами установленных друг на друга пилястр, хороших про­порций и с высокими сводами».

После смерти Петра I каждому позволили жить, где ему хочется, и многие вельможи поспешили покинуть город. Елизавета Петровна по­чти все время жила в Москве, и Санкт-Петербург до того запустел, что многие его улицы даже заросли травой, а значительная часть домов раз­валилась. Время от времени принимались принудительные меры, чтобы пополнить население столицы, но все было напрасно. В 1729 году веле­но было вернуть на житье в Петербург всех выехавших из него купцов, ремесленников и ямщиков с их семействами; за неисполнение указа гро­зили конфискацией имущества и даже каторгой. Елизавета Петровна, чтобы заселить Петербург, высылала в город на жительство всех не по­мнящих родства, то есть попросту бродяг. Таким образом, в городе об­разовались шайки разбойников, которые своими действиями наводили ужас на простых обывателей. Грабители были до того дерзки, что в 1740 году убили даже часового в крепости и похитили казенные деньги.

Почему же русские люди не хотели селиться в новой столице? Мо­жет быть, отчасти потому, что, выбранная Петром I местность была весьма удобной для торгового порта, для столицы же казалась крайне невыгодной. Едва ли не с самого момента основания города стала скла­дываться легенда о Петербурге как о призрачном городе, о его «нере­альности» и несвязанности с историей страны. В 1845 году в статье «Пе­тербург и Москва» В.Г. Белинский писал: «О Петербурге привыкли ду­мать, как о городе, построенном даже не на болоте, а чуть ли не в воз­духе. Многие не шутя уверяют, что это город без исторической святыни, без преданий, без связи с родною страною — город, построенный на сваях и на расчете».

Российский литературовед Л. Долгополов в своем исследовании «Миф

о  Петербурге и его преобразование в начале века»[4] писал, что в предани­ях Петербург уподобляется живому существу, которое вызванно к жизни роковыми силами и столь же. роковыми силами может быть опять низвер­гнуто в прародимый хаос. Аркадий Долгоруков, герой романа Ф.М. Дос­тоевского «Подросток», признается, что его преследует страшное виде­ние,

А что, как разлетится этот туман и уйдет кверху, не уйдет ли с ним вместе и весь этот... город, подымется с туманом и исчезнет, как дым, и останется прежнее финское болото...[5].

Французский философ Д. Дидро писал: «Столица на пределах госу­дарства — то же, что сердце в пальцах у человека: круговращение крови становится трудным, а маленькая рана — смертельною». На протяже­нии своей истории Санкт-Петербург пережил много ран — и больших, и маленьких: страшные наводнения и пожары, грозные годы революции и столь же грозные 1930-е, страшную блокаду... Он начинался как Санкт- Петербург, был потом Петроградом, Ленинградом, снова стал Санкт- Петербургом и теперь готовится отметить 300-летие со дня своего осно­вания.

 



[1]   Свое название это укрепление получило из-за сходства его плана с фор­мой королевской короны (по-немецки корона называется «кгоп^егк».

[2]   Впоследствии Екатерина II повелела заключить «домик Петра» в стеклян­ный футляр для защиты от разрушительных действий воздуха.

[3]   Название Васильевского острова напоминает о его прежнем владельце — новго­родском посаднике Василии Селезне, казненном царем Иваном III в 1471 году.

[4]   Имеется в виду XX век.

[5]   В нашу задачу не входит подробное исследование «мифа о Петербурге». Интересующимся читателям можем порекомендовать упоминавшуюся статью Л. Долгополова, напечатанную в книге «На рубеже веков» (Советский писатель, 1977. - С. 150-194).

ОСТАВИТЬ КОМЕНТАРИЙ

Write a comment

  • Required fields are marked with *.

САМЫЕ ПОПУЛЯРНОЕ

1 Как искать клады

2 Первые люди на луне

3 Призрачный мир

4 Соперник серебра

5 Психографология

6 Сексуальная агрессия

7 Сексуальные преступления

8 Тайны запахов и звуков

КУПИТЬ РЕКЛАМНОЕ МЕСТО
По вопросам размещения рекламы на сайте пишите на deniwebs@yandex.ru